Образовательная среда, которая действительно чему-то учит
Словосочетание «образовательная среда» сегодня звучит почти обязательным. Обычно под ним понимают пространство, материалы, атмосферу, отношения между педагогами и детьми, цифровые инструменты, правила, расписание, иногда даже цвет стен и устройство класса. Всё это действительно часть среды, но есть вопрос, который почему-то задают гораздо реже: какое поведение эта среда ежедневно закрепляет?
Образование происходит не только тогда, когда взрослый что-то объясняет ребёнку. Оно происходит всякий раз, когда действие человека получает последствия. Попробовал — и встретил реакцию взрослого. Проявил инициативу — и увидел, что произошло дальше. Избежал сложной задачи — и напряжение немедленно исчезло. Доделал трудное дело — и получил опыт собственного усилия. Все эти маленькие события тоже чему-то учат.
Закон научения работает, даже если педагог о нём не знает
В классической психологии это хорошо известно как закон эффекта: последствия действия влияют на вероятность того, что это действие повторится в будущем. В педагогической психологии с этим связаны идеи подкрепления, упражнения, готовности и связи между действием и его результатом.
Юрий Михайлович Орлов уделял научению большое внимание именно потому, что поведение нельзя рассматривать отдельно от того, каким образом оно сформировалось и что продолжает его поддерживать. В его работах подкрепление появляется не как воспитательный трюк, а как один из механизмов, через которые программы поведения вообще приобретают устойчивость.
И здесь возникает довольно неудобный вопрос к современной педагогике. Как можно проектировать образовательную среду, почти не обсуждая законы научения? Можно придумать прекрасную программу, сформулировать ценности школы, много говорить о самостоятельности, ответственности и внутренней мотивации — а потом каждый день подкреплять совсем другое.
Например, мы хотим самостоятельности
Ребёнок долго возится с задачей. Взрослому тяжело смотреть, как он ошибается, и взрослый вмешивается: показывает, исправляет, подсказывает, а иногда просто делает быстрее. Намерение прекрасное — помочь ребёнку. Но с точки зрения научения произошло другое: при возникновении трудности можно немного подождать, и управление возьмёт на себя кто-то ещё.
Для ребёнка это довольно сильное подкрепление, потому что неприятное напряжение исчезает. Через некоторое время взрослые начинают жаловаться: «Он совершенно ничего не хочет делать сам». Хотя сама среда довольно последовательно учила именно этому.
С ответственностью происходит то же самое. Ребёнок забыл спортивную форму — родитель бросает дела и привозит её в школу. Не собрал портфель — собирают за него. Не успел сделать работу — взрослый пишет учителю объяснение. Забыл предупредить — проблему опять решает кто-то другой. При этом мы можем сколько угодно читать лекции об ответственности, но сама образовательная среда каждый день сообщает: последствия твоего действия можно передать другому человеку.
Лекция в такой ситуации проигрывает среде.
Почему запрет слабее, чем нам хотелось бы
Взрослому проще всего заметить нежелательное поведение. «Не кричи», «не ленись», «не отвлекайся», «не груби», «не бросай на полпути». После нарушения легко развернуть небольшую нравственную лекцию и объяснить, каким человеком следует быть.
Проблема в том, что, запрещая действие, мы ещё не создаём другое действие. Человеку требуется не просто перестать делать что-то нежелательное. Ему нужно увидеть цель, удержать её, понять, что делать вместо привычной реакции, совершить новое действие и получить последствия этого действия.
И вот здесь среда становится образовательной в полном смысле слова.
Почему мы стали создавать ситуации, а не ждать их
В какой-то момент мы просто не смогли смириться с тем, как обычно устроена воспитательная работа. Если законы научения существуют, странно строить воспитание так, будто их нет. Поэтому в работе с семьями мы сформулировали собственное методическое правило управления образовательной средой.
Его смысл довольно простой: не ждать, пока возникнет подходящая ситуация для воспитания, а создавать такие ситуации самим. Не ловить ребёнка только в момент ошибки, а заранее создавать условия, в которых он сможет выполнить нужное действие. Направлять внимание на задачу, помогать удерживать цель действия в сознании, а когда действие к этой цели действительно совершается — подкреплять его.
И снова подкреплять. И ещё раз.
Подкрепление при этом не обязательно означает конфету, подарок или внешнюю награду. Им может стать естественный результат действия, признание усилия, новая степень самостоятельности, право распоряжаться результатом, ощущение собственной компетентности. Смысл не в том, чтобы покупать правильное поведение, а в том, чтобы дать новому способу действия возможность приобрести силу.
Самая сложная часть — не превратить управление средой в управление человеком
Как только мы говорим об управлении образовательной средой, появляется опасная граница. Очень легко начать создавать ситуации не для научения, а для манипуляции: заставлять человека переживать нужные чувства, использовать стыд, страх, вину или лишение любви как инструмент воспитания.
Для нас это было принципиально неприемлемо. Человек имеет право на собственное переживание. Ребёнок может злиться на поставленную задачу, расстраиваться из-за ошибки, не хотеть делать необходимое, быть недовольным решением взрослого. Ненасилие к переживаниям означает, что мы не требуем от человека чувствовать «правильно» ради того, чтобы он действовал правильно.
Именно здесь была самая сложная методическая задача: научиться управлять условиями научения, не превращаясь в режиссёра чужих чувств. Со временем это правило легло в основу специального обучающего курса для родителей.
Контекст сильнее морали
Нам очень хочется верить, что если ребёнку достаточно хорошо объяснить, что правильно, он начнёт правильно поступать. Иногда так и происходит. Но гораздо чаще человек прекрасно знает, что полезно, разумно и достойно, — и продолжает делать другое.
Потому что поведение поддерживается не только идеями. Оно поддерживается всей системой ситуаций, последствий, ожиданий и подкреплений, в которой человек живёт. Именно это обычно и называют контекстом.
Если в этом контексте ребёнок снова и снова получает опыт: «я могу поставить цель, выполнить действие и получить значимый результат», эта последовательность становится устойчивее. Если опыт другой — «взрослый скажет, напомнит, проконтролирует, поругает и в конце концов сам всё исправит» — устойчивой становится именно эта конструкция.
Образовательная среда поэтому гораздо мощнее отдельной нравоучительной беседы. Она учит человека даже тогда, когда никто ничего не говорит.
Что в этой среде можно менять
Можно не ждать нежелательного поведения, чтобы начать с ним бороться, а заранее создавать ситуации для желательного. Можно не только объяснять цель, а возвращать к ней внимание. Не подменять действие ребёнка собственным действием, а дать ему возможность завершить последовательность самому. И особенно важно замечать момент, когда новый способ поведения действительно произошёл.
Этот момент взрослые удивительно часто пропускают. Когда ребёнок десять раз сделал неправильно, мы десять раз отреагировали. Когда на одиннадцатый сделал правильно — мы наконец расслабились и ничего не сказали. Хотя с точки зрения научения именно одиннадцатый раз был самым интересным.
Потому что здесь впервые появилось действие, которое нам необходимо сделать сильнее.
Образовательная среда начинается не со стен
Она начинается с гораздо более трудного вопроса: какие действия человека наша система каждый день делает сильнее? Не какие ценности написаны на сайте школы. Не какое правило висит на холодильнике. Не что взрослый считает правильным. А что фактически подкрепляется.
Если начать смотреть на семью или класс отсюда, становится видно невероятно много. И тогда воспитание перестаёт быть бесконечной борьбой с нежелательным поведением. Мы перестаём стоять над ним с моралью наперевес и начинаем создавать условия, в которых человек получает шанс освоить другое действие.
Именно поэтому управление образовательной средой оказывается значительно сильнее простого запрета. Запрет сообщает, чего не делать. Среда учит, как действовать.